Вверх по красной ветке, или Названия с историей

По дороге к станции метро «Чистые пруды» со стороны Чистопрудного бульвара всегда хочется обернуться на гладь воды и получить ответ на вопрос, отчего же ее прозвали чистой в таком-то грязном городе. Обратимся к истории.

Изначально это были «поганые болота» или «поганые пруды» прямо под стенами Белого города. «Поганые» – совсем скверно, даже как-то грубо для топонимики гордой столицы, согласны? Это наименование объясняют по-разному: первое предположение гласит, что в воду кидали отбросы мясных лавок, расположенных на Мясницкой. По другой версии, в пруд было сброшено тело убитого боярина, провинившегося перед князем Юрием Долгоруким. Некоторые историки отвергают лирические версии и все сводят к «шутке лингвистики»: возможно, слово «поганые» было порождено латинским paganus – так называли язычников, которые, вероятно, селились в этих местах.

«Чистыми» пруды стали в XVII веке, когда приближенный Петра I князь Александр Меньшиков поселился близ водоема, на месте нынешнего Почтамта. Именно он приказал очистить пруд и строго-настрого запретил бросать в него нечистоты. Мясники были вытеснены с Мясницкой и другими титулованными дворянами, что немудрено: через эту артерию пролегал путь в дворцовое село Преображенское и Немецкую слободу, которые нередко посещал император.

К слову, о переименовании прудов упоминается и в фильме «Я шагаю по Москве». Молодой писатель из Сибири делится этим фактом с персонажем Никиты Михалкова, а затем, прямо на бульваре, его кусает собака.

Со спокойной душой мы спускаемся на станцию метрополитена «Чистые пруды» и движемся вверх по красной ветке.

Кадр из фильма "Я шагаю по Москве", снятый на Чистых прудах

– Следующая станция – «Красные ворота», – вежливо оглашает невидимая женщина, наша вечная спутница в московской подземке.

Давайте будем честными друг с другом – у «Красных ворот» мы никогда не видели ворот: ни кирпичных, ни выкрашенных в красный цвет – никаких. Все дело в том, что эта триумфальная арка была уничтожена в 1927 году, а название площади и станции осталось лишь в память о ней.

Вид на Красные ворота со стороны Мясницкого проезда. Открытка.

История ворот, как и в случае с «чистыми» прудами, началась со времен правления Петра Великого: впервые их возвели в честь победы в Полтавской битве в 1709 году. Затем деревянную арку поменяли в честь коронации супруги императора, но она сгорела. Вновь возведенные из дерева, ворота украсили путь в Лефортовский дворец, когда на престол взошла Елизавета Петровна. Им также было суждено превратиться в пепел.

В середине XVIII века место заняло каменное сооружение в стиле барокко. Кроваво-красные стены, которые рассекали белесые рельефы, были видны, как говорится, за версту. Вблизи можно было разглядеть множество рисунков, которые рассказывали о величии и могуществе империи. Некоторые детали арки менялись в зависимости от политической обстановки. Например, лик Елизаветы Петровны в сияющем ореоле впоследствии заменили двуглавым орлом. Конструкцию венчал бронзовый ангел с трубой.

Кадр времен СССР

Существует иная версия того, почему ворота стали «красными»: не только из-за цвета. Возможно, потому, что считались красивыми, а по другим предположениям – из-за Красного села, к которому открывала путь арка.

– Следующая станция – «Комсомольская». – В динамике что-то забарахлило, и на этот раз нас известил машинист.

Вы замечали, какие у них разные голоса? У одних – уставшие, у других, наоборот, бодрые, а некоторые и вовсе похожи на дикторов советских времен.

До 1933 года Комсомольская площадь была Каланчевской. Название немудреное и происходит от слова «каланча»: именно ею был увенчан царский путевой дворец в XVII веке. Комсомольской она стала в честь 15-летия ВЛКСМ – Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодежи. Поэтому название что ни на есть молодежное, а по советским меркам – модное.

На этой станции всегда можно встретить множество гостей столицы. Однако смею предположить, что особое удовольствие москвичам доставляют туристы из Китая, которые нередко именно в час пик наведываются в залы «Комсомольской» толпой и неторопливо делают снимки. К слову, не зря: и архитектурный ансамбль, и декоративное убранство станции, в том числе потолочная мозаика, достойны отдельной статьи. Однако этим мы займемся в другой раз: наш поезд уже отправляется.

Динамик стал совсем плохой, почти ничего не слышно. Но мы-то точно знаем, какая остановка дальше, благодаря пожилой даме, в которой мы угадываем гостью столицы. Боясь пропустить нужную станцию, она обратилась за помощью к другим пассажирам, и те подсказали: «Дальше “Красносельская”». Она вздохнула, грузно опустилась на свое место, и поезд тронулся.

Продолжение следует.

Вернуться в раздел